БРЕД ПОД ЗЕЛЕНЫЙ ДОЖДЬ...
Шел тихий-тихий дождь, даже не дождь, а просто водяная пыль висела в воздухе и медленно опадала на землю. Дождь был странный - еще вчера на улице было холодно, мела пурга, ноги по колено завязали в сугробах, казалось все, зима наступила, да и пора бы уже - конец ноября, а сегодня - сугробов нет и в помине - лишь под ногами тихонько почавкивает снежная каша.
читать дальшеА дождю было все равно, ему было все равно что это не его время года, все равно что люди уже давно убрали резиновые сапоги и носят зимние ботинки в который из-за него похлюпывает холодная вода, все равно что вышедший пройтись важный кот брезгливо подергивает лапкой, а бегущий, за своим хозяином мимо соседнего подъезда, пудель недовольно пофыркивоет в свои свеже-подстриженные усы, которые правда не нравятся ему сухие еще больше чем мокрые, как в прочем и его хозяину, но хозяйка сказала надо, значит - надо. А дождю было все равно - он шел по своим делам, шел спокойно, не торопясь, с чуть грустной улыбкой, в которой светилось какое-то понимание - какое, знал лишь он один - может быть он не хотел рассказывать - у всех есть свои маленькие тайны - может просто никто не спросил, а может ему вспомнилось что-то из прошлого и ему стало грустно и весело одновременно - так бывает, когда вспомнишь что-нибудь, что когда-то больно обожгло сердце, а потом переболело, зарубцевалось, забылось...
Дождь шел себе и шел, ни на кого не обращая внимания. А под этим дождем шел человек или по крайней мере некто казавшийся человеком, да разве это важно кем он был, - он просто был одним из тех на кого моросил этот дождь. Он любил тихие дожди моросящие дожди и бури, он любил солнце и ветер, жару и вьюгу, он любил тихо посидеть в уютном старом кресле завернув ноги в теплый, пушистый плед и спеть что-нибудь орательное с друзьями у костра - он был разным, как вода которую он очень любил...Он шел и не торопясь перелистывал старый, потрепанный, но все еще крепкий, альбом своей памяти. Он вспоминал и эти воспоминания уже не вызывали у него ничего кроме улыбки, которая была так похожа на ту с которой рядом с ним шел дождь. Он помнил все - такое уж неприятное свойство имела его память - она сохраняла все мельчайшие детали и лишь чувства постепенно бледнели, как бы стирались от трения об время. Он не спеша листал и листал страницы: вот такое далекое теперь - детство с его восторженностью, доверчивостью, а вот и его конец - воспоминание до сих пор отзывающееся болью в сердце, болью первой потери, первого понимания того что друг тоже может предать и первого упоения от вида и вкуса чужой крови.А вот другое гораздо более свежее воспоминание, можно сказать недавнее воспоминание, - подумаешь лет шесть-восемь назад, он уже другой... Это воспоминание отзывается чувством утраты - она, его первая привязанность,можно сказать его первая любовь, - уезжает, тогда казалось на год, а оказалось на всегда. Еще одно - он тогда разучился ненавидеть и почти разучился убивать, но как это не странно он любил, любил, по-настоящему, первый и единственный раз в жизни - он уже знал что он однолюб, но "мне не горько не радостно, просто ни как"... А она, она "была прекрасней, чем все розы в мае", он "ей готов был сердце свое и впрямь отдать" и любила другого и этот другой был тогда его другом. После этого еще много раз окружающие считали что он влюблен и даже любит, он всегда поводил четкую грань между этими чувствами, и много раз в него влюблялись и любили, и он иногда, очень редко, влюблялся, но никогда не любил - он играл в любовь и ему было противно, да противно, что бы там он не говорил, от своей игры, но это было единственное развлечение с тех пор как он в борьбе за жизнь, инстинкт самосохранения всегда был его самым сильным инстинктом, до тех пор пока не умер, он растерял все свои чувства кроме одного - он все еще ее любил. Любил все так трепетно и бескорыстно, и все так же боялся причинить ей не то что боль, а даже неудобство своим чувством и по этому закрыл свое чувство ото всех, и громко кричал что любит другую, и что счастлив с ней, и что жизнь прекрасна, и "если солнце встает значит все хорошо", а оно действительно вставало каждый день, вставало все такое же равнодушное. А он, а что он - он все все так же играл в любовь и все так же любил. Все было так же как всегда...
Он шел и прощался с Любовью. Он не хотел больше любить. Он знал что когда дойдет до поворота Любовь умрет для него навсегда, как уже умерли все остальные чувства и инстинкты. Он знал что и он сам скоро умрет, потому что Любовь к Ней была последним якорем державшим его за эту жизнь и ему было "не горько не радостно, просто ни как" - он знал что это его путь и он шел своим путем.
Он дошел до поворота, повернул, а Любовь все еще была жива и он понял что придется жить дальше. Он сказал : "А кудашь ты денешьси ? Элберет твою мать...". Шедший рядом с ним нолдор, как и он казавшийся человеком, недоуменно взглянул на него, впрочем нолдор уже давно был с ним знаком и поэтому не удивился. Они остановились, переглянулись и один спросил : "У ?", а другой ответил : "Уху !", они закурили и пошли дальше. Каждый своим Путем.
@музыка:
Олег Медведев - Не заходи за черту